Стихи разных времен

Первые вирши я сочинил 10-11 лет отроду, посвятив их младшему брату. Следующая творческая вершина — зарифмованное школьное сочинение «про Ленина»:

«Шумят хлеба, проснувшись на рассвете, В тумане загорается заря… Как это много — шесть десятилетий — Для нас, рожденных в годы Октября!».

В общем — началось ))

Мысли

Иногда мысли во сне складываются в рифму. Обычно не запоминаю, а тут сразу взял и записал спросонья… Философское что-то вышло. Видимо, накануне переинтернетился )) 

Есть причина для всего, чтобы ни случилось.
Застрелили одного – значит, впал в немилость.

Этот смог наверх залезть, отодвинув друга,
Потому что деньги есть, а с моралью туго.

Спит девчонка у окна в шумной электричке –
Видно, ночью не до сна. Или по привычке?

13 марта 2016 г.

Под звуки трепетные вальса

12 июня 2012 г. Комсомольску-на-Амуре исполнилось 80 лет, 19 из которых — мои.

Под звуки трепетные вальса
И пароходные гудки
Я с Комсомольском попрощался
Одним пожатием руки.

Здесь оставляю за порогом
Все то, чем дорожил вчера:
Отзывчивых друзей немного,
Дымок таежного костра,

Вечерних улиц ожерелье,
Сирени сладкий аромат,
Часы воскресного безделья
И старый выцветший халат,

Скрип половиц родного дома,
Девичий смех, на сердце грусть… —
Все, что привычно и знакомо.
Я оставляю. Но — вернусь!

25 мая 2012 г.

Комсомольск-на-Амуре
Комсомольск-на-Амуре — Набережная, июнь 2012. Фото Сергея Акулича

 

Стихи из кочегарки

История такая. До поступления в универ пару месяцев работал кочегаром в родной Тавричанке. Кочегарка была в жилом доме, где также базировалась пожарная часть. Выпало мне дежурить в новогоднюю ночь. Помню, сначала пришел какой-то пьяный и под нож заставлял выпить. Я не поддался, ибо был «в завязке». Потом меня разморило в тепле, заснул. Разбудила ругачка пожарных. Оказывается, котел давно потух, батареи в доме соотвественно остыли, а в моей кочегарке даже ледок образовался на полу. В общем, праздник был испорчен. Кажется, по дороге с «новогодней смены» я и сочинил эти вирши.

Забудь

Бреду домой в молчаньи одиноком.
Мохнатая луна мне освещает путь,
Блестя усталым, покрасневшим оком,
И словно говорит: забудь, забудь, забудь…

Забудь прошедших лет комок обиды горькой,
Несчастья и печаль навек похорони,
Проснись однажды ясной чистой зорькой
И свет большой души на землю урони.

Пусть радости букет цветет в твоей улыбке
Для многих тех людей, кто не сумел забыть,
Кому воспоминаний голос стылый, зыбкий
Мешает старый мир по-новому любить!

И — вдогонку — еще одно стихотворение из славного «кочегарского» периода:

 

Снег

Падает, падает призрачно, мягко
Снег на шершавые лица холмов.
Тихо кругом. Неуютно и зябко
Смотрят глазницы печальных домов.

Улиц притихших усталые нервы
Нежной поземкой ласкает зима,
Что-то шепча о морозах не первых,
Что-то о ветрах, сошедших с ума,

Что-то о звездах, залепленных снегом,
Что-то о беге безрадостных дней,
Что-то о том, что летит век за веком
В бархатном ливне фонарных огней.

1977, зима.

Библиофил

Научившись читать, я потратил большую часть детства на книги. Из того времени эти наивно-восторженные строчки.

Когда тоска на сердце без границ,
Когда споткнусь о жизненные кочки —
Я обращаюсь к шелесту страниц,
Я обращаюсь к многозвучью строчки.

Плоды великолепного ума
Во фраках и потрепанных спецовках.
Мне гордые шершавые тома —
Не моде дань, не стенам облицовка.

Как жаждущий, над книгою склонясь,
Я пью петит бездонными зрачками.
И целый мир, его крутая вязь
За этими нехитрыми значками.

Свободный гражданин библиотек,
Я всюду был от Фиджи до Небраски,
Блуждал в горах и плыл в стремнине рек,
Дыша озоном типографской краски.

С волнением читаю я рассказ
И улыбаюсь милой старой басне.
Роман, поэма, лирики запас… —
Скажите мне, что может быть прекрасней?

Коса и чудеса

Рос в шахтерском поселке, деревенской жизни не знал, косить не умел. Впервые косу взял в руки лет так в 20…

Я вспоминаю, как с натугой
Впервые в руки взял косу
И, почесав затылок луга,
Сбил наземь робкую росу.

Так просто это все казалось:
Взмахнул слегка – и ваших нет!
Взмахнул… И солнце рассмеялось
В своей начальной вышине.

Взмахнул еще, с усердьем крякнув,
Как будто опытный косец.
И вновь промашка! – звонко брякнув,
Нашел на камень мой резец.

Вдруг ко всему – какая жалость!
–Уж не везет, так не везет:
Косы сверкающее жало
Вонзил в подмокший глинозем.

К спине прилипшая рубашка,
Плечо, налитое свинцом…
Я сник, и зоревая краска
Упруго брызнула в лицо.

Откуда только взялись силы?
Сам не пойму – не в этом суть.
Коса как будто бы взбесилась,
Вгоняя хриплый воздух в грудь.

Уже ходить ровнее стала,
Смелея прямо на глазах.
И засверкала, заблистала
В моих натруженных руках.

И сразу добрым стало утро
И теплой – робкая роса.
А я подумал: это мудро,
Что есть на свете чудеса!
1980 г.

Осень в парке

Осенние стихи. Сочинил лет 30 назад, а ничего-то не меняется :+)

Осень фото
Осенний парк. Фото Сергея Акулича

Выводит осень на свирели
Меланхолический мотив.
Деревья в парке присмирели,
Его аккорды уловив.

И тополь мой осиротелый
Стоит с поникшей головой.
Его морщинистое тело
Туман окутал пеленой.

Пустынно в этот час печальный.
И лишь однажды вдалеке
Прохожий прошуршит случайный
С озябшим зонтиком в руке…

Осень 1978 г.

Димка

Написалось зимней ночью 1979 года во время дежурства по охране объекта социалистической собственности — милицейского гаража. Я подрабатывал сторожем, как и многие студенты тогда. Наверное, на меня «нашло», потому что именно этой редкой ночью я не спал. Пока общался с Музой, из гаража угнали грузовик. Из милицейского! Наутро у меня в этой связи начались проблемы, однако скоро машину нашли, и менты отстали.

Мне сон такой достался с этой ночи.
Как будто я, затянутый в ремень,
В снегу лежу, и больше нету мочи
Вот так лежать, но встань – и ты мишень.

Как символ захлебнувшейся атаки
Мне впился в бок застывший автомат.
А рядом, вот, в пылу смертельной драки
Лежит убитый наповал комбат.

Его лицо покрыто снежной дымкой
И лишь глаза по-прежнему чисты;
Промеж себя мы звали его Димкой,
Наверно, из-за этой чистоты.

Он письма слал куда-то под Полтаву,
Все обещал: вернусь с победой, мать…
Эх,  Димка, Димка! Кто бы мог представить,
Что ты способен слово не сдержать.

Он весел был и молод бесконечно,
Когда усы солидно теребя,
В тот бой, на удивленье скоротечный,
Он сам повел испуганных ребят.

И вот – убит. Вдохнул свинец горячий
Широкой грудью. Шаг ступил. Упал.
Невероятно! – взгляд его незрячий
Еще тогда в атаку подымал.

Я коченею. Сумерки не близки.
В который раз в коварном полусне
Считаю опорожненные диски
И сколько жить предназначалось мне.

Но хитрое мое предназначенье
Отмерило всего в один насып
Так много в пересчете на мгновенья,
Так мало – в пересчете на часы.

… Мне сон такой достался с этой ночи.
Как будто я, затянутый в ремень,
В снегу лежу, и больше нету мочи
Вот так лежать, но встань – и ты мишень.

1979, зима

Перемены настроения

От перемены настроения меняется восприятие жизни. В юности этому особенно подвержен. Всем знакомо чувство «одиночество в толпе». Под такое настроение я когда-то сочинил вполне упадническое:

Вокзал

Гудит вокзал, но есть ли кому дело,
Что я, угрюмый, в тамбуре один.
Один гляжу на мир заиндевелый,
Глотая жадно сигаретный дым.

Бегут года, меняются вокзалы,
И только я по-прежнему стою.
Надежды! Может, голос запоздалый
Вдруг назовет фамилию мою?

И раздирает глотку возмущенье,
Когда во мгле осмысленно и зло
Мне отмеряет жуткие мгновенья
Немое электронное табло.

Но буквально на следующий день (5 марта) родились такие строчки:

Я тоскую по апрелю

Чуть-чуть сощурив влажные глаза,
Сегодня я тоскую по апрелю.
Он только что мне счастье предсказал,
А я… я в предсказания не верю!

Апрель-апрель, зачем в лицо плеснул
В ладошках отогретую весну?

1981 г, март.

В апреле 1981-го я встретил ту единственную,  с которой живу уже больше 30 лет.

Относительность

А это — последствия чтения фантастики и научно-популярной литературы.

Готов кричать хоть стостатейно,
Пускай услышит стар и млад:
Права теория Эйнштейна,
И наше время просто клад!

Вообразите на мгновенье:
Струится время, как вода,
Без суеты, без напряженья
Из ниоткуда в никуда.

Одно для всех и всем едино,
Секунды ровно дарит всем,
И не тягуче, как резина,
И не стремительно совсем.

И даже не неумолимо,
А равнодушно, как беда.
Течет себе — вблизи, но мимо
И исчезает без следа.

Но слава бо… Да нет. Эйнштейну,
Все относительно вокруг.
И то, что тикает злодею,
Совсем не то, что вам, мой друг.

Есть люди, у кого «минутка»
Легко вмещает два часа,
А для других — полжизни шутка,
Им время медом по усам.

И мне мерещится порою,
Как будто я и на земле
Могу с разгонкой световою
Лететь в межзвездном корабле.

1982 г., февраль

 

Поделись с друзьями!
Оставьте свой комментарий:

на Блоге
в Вконтакте
в Фейсбук